Консультирование жертв культовой зависимости

Александр Моховиков

Статья опубликована в журнале: Синергетика — Время и мысль. – 2003. — №1. – С.7-8;  №2. – С.10-11.

Этот дворец — творение богов, подумал я сначала. 

Но оглядев необитаемые покои, поправился: 

«Боги, построившие его — умерли». 

А заметив, сколь он необычаен, сказал: 

«Построившие его боги — были безумны».

Хорхе Луис Борхес «Бессмертный»

Не так давно случилась поучительная и очень страшная история, получившая название киберсуицида. Несколько компьютерных сектантов разглядели за пролетавшей над Землей кометой некие НЛО, наглотались ЛСД, предварительно связавшись друг с другом по Интернету и сообщив о «великой радости», что инопланетяне прилетели специально за ними, дабы забрать их в лучший из миров, в котором с трагической неизбежностью все вскоре и оказались.

Культовая зависимость является актуальным вариантом аддиктивного поведения человека. Ее своеобразие заключается в том, что уход от действительности путем осознанного (или полунамеренного) изменения психического состояния осуществляется посредством вовлечения в культовую активность и, в конечном счете, приводит к возникновению посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Эта аддикция содержит черты уже описанных форм зависимости от алкоголя, наркотиков или азартных игр и в то же время характеристики, свойственные жертвам, пережившим экстремальные ситуации. При ней после реализации мотива достижения появляются состояния близкие к эйфории (называемые в некоторых культах «приливами»), а эквивалентом абстинентного синдрома становятся острые посттравматические проявления с последующим развитием фанатического поведения. Сочетание черт аддикции и виктимности позволяет именовать людей, вовлеченных в культовую активность, зависимыми жертвами. Оно придает зависимости деструктивный характер, сближая ее с формами саморазрушающего поведения (Короленко, Донских, 1990; Фромм, 1996).

Культовую зависимость вызывает любая авторитарная организация (политическая, псевдорелигиозная, псевдопсихотерапевтическая или относящаяся к сфере бизнеса), которая, практикуя обманную вербовку, прибегает к контролю сознания, чтобы сохранить последователей зависимыми и покорными лидеру и учению (доктрине).

По данным исследователей этой проблемы только в одних США насчитывается более трех тысяч деструктивных культовых групп, и свыше 15 миллионов американцев затронуты этим видом зависимости–насилия (Zellnet, 1995). Социально-психологический контекст посттоталитарного общества позволяет прогнозировать рост деструктивных культов и в будущем. К явлениям, позволяющим это утверждать относятся:

(а) чрезмерная мода на парапсихологию, оккультизм, медитацию, йогу, некромантию и колдовство;

(б) повышенный интерес к эзотерическим религиозным сектам и течениям;

(в) оживление культов, основанных на древнеславянских языческих традициях — поклонение Яриле или Перуну;

(г) сохраняющиеся в социуме аутоагрессивные проявления посттоталитарного сознания (Егоров, 1993).

Распространение культовой зависимости связано с тем, что коллективное бессознательное несет в себе обладающую очень сильной энергией нуминозную (религиозную) функцию (Одайник, 1996). Она проявляется совершением непроизвольных действий, которые захватывают человека и ставят под ее контроль. Эта активность осуществляется под влиянием различных архетипов, в частности, Мудрого Старца, на которого проецируются желания людей (Элиаде, 1996). Как отмечал К.Г. Юнг, человек является скорее жертвой, чем творцом нуминозного (Юнг, 1991). Оно способствует изменению его сознания и с помощью различных магических действий проявляется в ритуалах. Они осуществляются для овладения силами в окружающем мире, которые представляются могущественными и опасными или, наоборот, величественными и прекрасными — объектами благоговения и преклонения. На основе первоначального религиозного опыта коллективными усилиями строятся кодифицированные и догматические системы веры. Лидер культа, приняв на себя проекции Мудрого Старца, выступает в ролях Божества, Кумира или Властителя, которые превращают его в гипнотическую фигуру. Он наделяется сверхъестественной силой и властью, необычайной мудростью, правом карать или миловать по своему усмотрению. Он вызывает благоговейный страх и покорность у поклоняющихся, готовых по одному его слову совершить все, что будет приказано. Ассимилировав многочисленные проекции, лидер создает свой собственный миф, отражающий в символическом языке реально происходящее, а также культ, который является не чем иным как мифом в действии. Если в нуминозном преобладают разрушительные влияния, то и культ становится деструктивным, умножая число зависимых жертв.

Контроль сознания в деструктивных культах достигается путем использования добровольного участия и сотрудничества неофита (Волков, 1996а, в; Zimbardo, Andersen, 1995). На этой основе тонко и изощренно с использованием эмпатии формируется зависимость от добрых друзей, «братьев», которые незаметно изменяют прежнюю идентичность человека. Новые установки и верования заменяют личность, от которой, как при любой зависимости, остается только внешняя оболочка.

Наиболее привлекательными рекрутами для культовой зависимости становятся люди со своеобразными чертами характера, проблемами личности и психического развития, переживающие социальное неблагополучие (мигранты, беженцы, безработные) или психологический кризис (подростки, пожилые, тяжело больные, переживающие смерть близких или развод). Некоторые деструктивные культы (например, «Церковь Сайентологии» или «Церковь Христа») избранными объектами считают мелких и средних предпринимателей, менеджеров, представителей технической интеллигенции и врачей, которые, пройдя через контроль сознания, могут оказывать соответствующее влияние на своих рабочих, служащих и коллег. Контроль сознания несколько отличается от известной тактики «промывания мозгов» (Zimbardo, Andersen, 1995), которая носит более принудительный характер. Он распространяется на основные четыре сферы деятельности человека: поведение, информацию, мышление и эмоции (Хессен, 1995).

Контроль поведения достигается регламентацией и ограничениями времени и деятельности зависимого-жертвы: где и с кем жить, какую одежду и прическу носить, какой пищей питаться или диету соблюдать, сколько спать. Важной является финансовая зависимость: личные материальные ресурсы со временем становятся достоянием организации. Большая часть времени посвящается прямому или косвенному участию в ее жизни и обязательных коллективных ритуалах, часто довольно длительных (в виде марафонов). Например, на ритуалы и совместные молитвы кришнаиты тратят, в среднем, в неделю 70 часов, мунисты — 53 часа, «одитинги» сайентологов продолжаются 43 часа (Волков, 1996а). Незаметно для зависимого-жертвы вводится система наград и наказаний, жестких правил и предписаний, которым необходимо следовать. В ходе контроля поведения подавляются любые проявления личной инициативы, даже простые поступки совершаются только после получения особого разрешения. Предписывается необходимость покорности и зависимости (Волков, 1996в; Гушански, Броно, 1994).

Контроль информации обеспечивается сведением к минимуму доступа к ее некультовым источникам, прежде всего газетам, радио, телевидению, а также запрещением контактов с теми, кто ушел или был изгнан из организации. Одновременно зависимого-жертву интенсивно погружают в культовую активность, чтобы не оставалось ни минуты времени для личных размышлений (Волков, 1996а). Лидеры используют ложь в самых разнообразных вариантах (от умышленного утаивания и искажения фактов до открытого обмана). Многократные повторения лживых утверждений в условиях изоляции легко создают иллюзию соответствия действительности (Волков, 1996б). Информация внутри организации строго дозируется и стратифицируется: каждый информирован лишь о том, что должен знать по мнению лидера. Поощряется слежка за другими зависимыми-жертвами путем создания системы доносительства, особенно касающейся отклонений от предписанного порядка. В рамках культа используется собственная обширная информация (журналы, газеты, аудио- и видеозаписи). Чтобы окончательно разрушить идентичность человека, обязательно используется исповедь. Сведения о «прегрешениях» обычно собираются в рамках общих собраний, которые сводятся к проработке и обличению, что очень быстро позволяет уничтожить границы личности, и человек становится полностью беззащитным в отношении дальнейшего манипулирования и контроля (Волков, 1996б; Zimbardo, Andersen, 1995).

Контроль мышления. Культовая доктрина представляет собой непререкаемую истину, она является единственно «хорошей» и «правильной», и следовать нужно только ей. Мышление адепта постепенно и незаметно расщепляется. Окружающее и внутренний мир описываются посредством жестко альтернативных противоположностей (черное — белое, добро — зло, друзья — враги, мы — они). Свобода выбора, как в типичной суицидальной ситуации, суживается до двух вариантов. Языковое пространство перегружается суггестией (стереотипными метафорами, короткими, четкими командными фразами, молитвами, заклинаниями, медитацией), которая, вводя в культовый транс, лишает человека собственных мыслей (Волков, 1996б) Для ускорения этого процесса используется тактика принудительной аутизации мышления (то есть принятие желаемого за действительное) и выразительные средства, применяемые для введения в гипнотический транс: монотонное говорение, медитация, пение или гудение. Накладывается запрет на любое критическое отношение к лидеру, доктрине или формам активности секты, а также  на обсуждение альтернативных систем убеждений (Черепанова, 1995).

Контроль эмоций также осуществляется с помощью манипулирования и сужения их спектра. Свобода переживания заменяется тем, что разрешается испытывать только определенные чувства. Прежде всего, людей заставляют постоянно чувствовать, что во всем есть их вина, ее преувеличивают и обобщают. Человек оказывается виноват тем, что в прошлом имел свои мысли, чувства, привязанности или поступки. Он виноват в том, что их имеют близкие и друзья. При культовой зависимости от идеологической доктрины используется также социальная или историческая вина (для этнических групп или наций). Второй разрешенной эмоцией является страх, с которым производят разнообразные манипуляции (Волков, 1996б). В расщепленном на полярности мире, где отсутствуют переходы и полутона, это на удивление легко — бояться учат всего: реальности, врагов, собственных мыслей, чувств, поступков, потери «спасения», грядущих природных бедствий, чаще всего в виде неумолимо близкого «конца света» и т.д. Вот признания лидера одного из деструктивных культов «Церкви Последнего Суда» Роберта де Гримстона: «Страх является основной причиной самоуничтожения человека. Без страха нет вины, без страха нет конфликта, без конфликта нет разрушения» (Хессен, 1995). Вина и страх составляют существенную часть культовой доктрины, причем поощряются крайности (пики) их выражения, сочетающиеся со спадами. Обычным ритуалом, когда переживания страха и вины достигают апогея, становятся публичные раскаяния и признания грехов. Третьей, допустимой в определенных пределах, эмоцией является «счастье». По сути, это чувство имеет мало общего с истинным человеческим счастьем и, скорее, напоминает экзальтированное воодушевление. Его можно испытывать только по поводу того, что происходит в жизни культа. Контроль эмоций поддерживается систематическим внушением, что уход будет связан со страшными последствиями, и ему нет никакого оправдания.

Как указывает американский исследователь деструктивных культов Стивен Хессен, во времени контроль сознания проходит три этапа (там же).

1. Размораживание — доведение человека до состояния психологической аморфности, когда под вопрос ставится необходимость собственной идентичности.

На этом этапе доминируют типичные методы внушения: дезориентации, сенсорной депривации или перегрузки, манипуляции с физиологическими ритмами (сна–бодрствования), биологическими потребностями (едой или сексом) и чувством приватности: зависимый-жертва никогда не остается наедине, с ним всегда кто-то есть. Возникает состояние измененного сознания, характеризующееся повышенной гипнабельностью, узким фокусом самоосознавания и усиливающимся принятием навязываемой роли. Достаточно распространено, особенно на этапе введения в культ, возвращение в состояния, похожие на детские: у новых членов поощряется регрессивное пуэрильное поведение, поются детские песенки, играют в детские игры и проговаривают вслух примитивные утверждения о мире и любви (Волков, 1996б). В культовой практике широко используются такие гипнотические феномены как визуализация, притчи и метафоры, намеки, медитация, псалмодия, пение и т.д. Ритуальные тексты и форма их предъявления однозначно являются суггестивными. Они обязательно содержат достаточно неизвестных или малопонятных слов, которые отвлекают сознание человека, в то время как бессознательному даются директивные инструкции (часто с употреблением звательного падежа) (Черепанова,1995).

Приведем несколько примеров из ритуальных текстов, используемых в учении «Белого Братства», которое называется «Юсмалос», являющегося смешением догматов восточных религий, йоги и буддизма, теософии, антропософии, христианских ересей и т.д.:

Эпоха Матери Мира
Восходит Женское из Тьмы Кромешной,
Являя Божий Дух в Обличье Женском!
Эпоха Золота и Озарения —
Мое Небесное Явление!
Вся Слава Женщине — Святителю!
Вся Слава БогоМатери — Спасителю
М.М.М.Д.Х
Матерь Мира — Дыхание Христа!

Бог
Мария Дэви Христос — Сиянье Бога!
Мария Дэви Христос — в Сердца Дорога!
Мария Дэви Христос — Любовь Святая!
Мария Дэви Христос — Вода Живая!
Мария Дэви Христос — Творенье Бога!
Мария Дэви Христос — в тисках планета!
Мария Дэви Христос — С небес спустилась!
Мария Дэви Христос — Тебе Открылась!

(Из «Последнего Третьего Завета»)

«…И Ветхий Завет, и Новый, и Последний — проникнуты Образом “Жены” <…> Ибо все пошло от Матери Мира — Великого Непроявленного — выраженного издревле кругом (Эйн-Соф). И все возвратится на круги своя, то есть все опять войдет в Свою Матерь — Святая Святых (IEVЕ), сомкнется в круг. Посему и Явился Господь с Последним Заветом к людям в образе “Жены”. Знамение “Жены”, Облеченной в солнце (см. “Откровение” Иоанна Богослова), под ногами Которой Луна, “и на главе Ее венец (Высшая Власть над Миром) из двенадцати звезд”, — произошло на Небе 11 апреля 1990 года в день Моей земной смерти и Сошествия с Небес Бога в Духе Истины — в образе Жены “Она Имела во чреве и кричала от болей и мук рождения” — (рождение Нового Христа). Затем проявился “большой красный дракон” (безбожное сатанинское государство СНГ и сам Антихрист), “Который стал перед Женою, дабы пожрать Ее младенца (Нового Христа), а также семя Жены” — (церковь “Великое Белое Братство” — “ЮСМАЛОС”)!»

Частое повторение, приближающееся к персеверации, однообразный ритм, монотонные мелодии облегчают возможности внешнего внушения. На этом фоне у зависимого-жертвы легко возникают и учащаются «приливы», что свидетельствует о нарастании аддикции.

2. Изменение — постепенное навязывание новой идентичности формальным (в ходе обязательных занятий и ритуалов) и неформальным способом (во время дружеских бесед, благотворительной помощи).

Для этого продолжают использоваться различные техники, модифицирующие и контролирующие поведение, а также поощряются рациональные поступки (исповеди, доносы).

3. Замораживание — консервация новой идентичности с полным отказом от былого «Я».

Оно достигается насильственным отделением прошлого, отказом от семьи, собственности, профессии и переходом к активной культовой деятельности (вербовке, сбору пожертвований и выполнению других заданий). Поощряется все, связанное с новой идентичностью (имя, одежда, язык, «семья»). Консервация поддерживается активным текущим участием в жизни культа (учеба, семинары, усвоение групповых норм и т.д.).

На основании изложенного можно выделить четыре критерия, позволяющие идентифицировать деструктивный культ в ситуации психологического консультирования:

1. Лидерство — претендует на исключительность во всех сферах и чрезвычайное могущество. Прошлое лидера тщательно скрывается или мистифицируется. Отсутствует открытость и стремление к взаимодействию с общественными структурами.

2. Доктрина — различается для внешнего окружения и самих последователей, всегда основана на аморальном принципе «цель оправдывает средства».

3. Членство — производится путем обманной вербовки, использующей манипуляции и техники контроля сознания; сохраняется удержанием посредством установленного контроля сознания; свобода выхода отсутствует вследствие изоляции и зависимости.

4. Формы активности — оказывают разрушительное воздействие на психику человека и межличностные отношения. Систематически используются методы контроля мышления, чувств и поведения. В любой активности доминирует полное принятие всего, что происходит в культе, настойчивое провозглашение исключительной истины, отсутствие уважения к личности и враждебность к проявлениям малейшей критичности. Конкретные действия, а не неортодоксальные убеждения придают культу деструктивный характер.

Цена, которую платят за зависимость от культа, велика, она состоит в острых и долговременных проявлениях ПТСР.

Типичными проблемами зависимых-жертв являются нарушения идентичности в виде фанатического, зависимого, пассивно-агрессивного или множественного расстройств личности.

Фанатическое поведение, обусловленное слепой приверженностью к доктрине и нетерпимостью к другим взглядам, к тому же обладает схожей с суицидальной заразительностью, передаваясь другим людям или группам населения, приводя к непрогнозируемым, социально опасным или разрушительным действиям.

Множественная личность возникает, по мнению американского исследователя Р.Дж. Лифтона (он называет этот феномен «удвоением личности»), в результате разделения системы собственного «Я» на две независимо функционирующие целостности в условиях чрезвычайного группового давления и манипулирования основными человеческими потребностями. Поведение, поощряемое деструктивным культом, настолько отличается от привычных форм, что для продолжения жизни оказывается недостаточно обычных механизмов психологической защиты (Волков, 1996б). Выжить в психологически невыносимых условиях может только «новое Я», которое создается насильственным образом. Для устранения внутренних психологических конфликтов, оно начинает действовать как целостное «Я» и, например, может приводить к принятию идеи самоубийства. А коллективные суициды членов многих деструктивных культов являются трагической реальностью (1978 год — более 900 членов Народного Храма в Гайане; 1993 год — около 90 сожженных приверженцев секты «Ветвь Давидова» в США; 1994, 1995 и 1997 годы — более 70 сожженных адептов Храма Солнца в Швейцарии и Канаде; 2000 год — массовое самоубийство в Уганде и т.д.) (Волков, 1996в). Р.Дж. Лифтон полагает, что в отличие от типичной множественной личности, диссоциированные части которой обычно не подозревают друг о друге и, скорее, ведут независимое существование, при «удвоении» две личности знают обе половины, и тем не менее действия одной не имеют никаких моральных последствий для другой (Волков, 1996б). Однако известно, что при множественных расстройствах личности очень частыми являются диссоциативные состояния, возвращающие обратно к культовому образу жизни.

Среди психических проблем зависимости часто встречаются приступы паники (страха) и тревожности, депрессия с чувством вины, психосоматические нарушения (головные боли, астматические приступы, кожные заболевания, нарушения сна и пищевого поведения и т.д.), сексуальные дисгармонии и переживание духовного насилия. В ряде культов поощряется промискуитет, что увеличивает риск заболеваний, передающихся половым путем. В отношении детей используются избиения и сексуальные злоупотребления. Наносится непоправимый эмоциональный и финансовый ущерб семье.

Консультирование зависимых-жертв представляет сложную задачу из-за серьезности их состояния. Оно должно включать принципы и подходы, используемые для: а) зависимых от алкоголя и наркотиков, б) жертв экстремальных ситуаций и в) сексуального насилия (Волков, 1996в; Vesti, Somnier, Kastrup, 1992).

Особенности поведения зависимых-жертв требуют от консультанта настойчивости и терпения. Очень важно прояснить степень (длительность) и характер зависимости, а также, по возможности, произвести оценку деструктивного культа. Следует стремиться, чтобы абонент подробно и последовательно изложил свое взаимодействие с представителями деструктивного культа, от первого контакта до настоящего времени. Исследование проблемы должно быть конкретным, основанным на модели реальности собеседника с использованием образных терапевтических метафор и направленным на реконструкцию его личной истории (значимых фактов биографии, воспоминаний о близких людях, важных чувствах, достижениях, ценностей, убеждений и т.д.) (Ibid.). В условиях телефонного консультирования, очевидно, следует отдавать предпочтение рассмотрению актуальной ситуации, при необходимости используя прошлый опыт. У зависимых-жертв часто серьезно нарушена ориентация во времени, и ее важно вернуть. Учитывая сложности с принятием решений, для получения суверенности и обратной связи, ключевые высказывания не лишне раз-другой повторить. Следует заботиться о достижении хотя бы незначительных перемен, связанных с восстановлением контроля над эмоциями, мышлением, поведением и информацией, а также с любыми проявлениями собственного «Я» — лучше один сделанный шаг, чем несколько намеченных, но не претворенных в жизнь. Обретению контроля помогает составление реального и выполнимого плана действий на ближайшее будущее, его выполнение возвращает доверие к себе и уверенность. Способность допускать позитивные альтернативы, даже предположительного свойства, способствует уменьшению актуального страха и напряженности фобий. Восстановление метапотребности в безопасности является основной составной частью диалога. Достичь больших результатов в телефонной беседе, вряд ли удастся, поэтому адекватной является своевременная отсылка на центры, имеющие опыт работы с ПТСР, для психологической или психотерапевтической помощи.

Один из основоположников работы с жертвами культов К. Джиамбалво основной формой помощи считает консультирование, связанное с реформированием мышления (Джиамбалво, 1995). Оно представляет собой добровольную интенсивную информационную терапию, проводимую группой консультантов из 3–4 человек при содействии близких и родственников непрерывно в течение 3–5 суток по 12–16 часов в день. Позитивное отношение и активное участие семьи в этом процессе является обязательным, ибо проблема считается семейной (Волков, 1997). Ее целью является восстановление критического мышления и способности к принятию решений на основе уважительного информирования. Еще одной формой интервенции является процедура «депрограммирования», связанная с определенными ограничениями. Она заключается в применении методов насильственного извлечения (похищения) и удержания (с охраной и изоляцией) члена деструктивного культа в месте консультирования (Батаев, 1995). Нельзя не отметить проблематичность организационной стороны «депрограммирования», которая наносит дополнительную психическую травму и является нарушением прав человека (Волков, 1997). Среди форм психотерапии наиболее показанными считаются психосинтез и трансактный анализ. Для преодоления духовных проблем целесообразным является пастырское консультирование представителями соответствующих конфессий.

Литература

  1. Батаев В.Т. Тоталитарные приемы борьбы с так называемыми «тоталитарными сектами» // Независимый психиатрический журн. 1995. № 1. 
  2. Богданович В.Н. Как остаться здоровым, учась у гуру. СПб.; Новосибирск: Изд-во НГПУ, 1995.
  3. Волков Е.М. Методы вербовки и контроля сознания в деструктивных культах // Журн. практич. психолога. 1996. № 3. С. 76–82.
  4. Волков Е.М. Основные модели контроля сознания (реформирования мышления) // Журн. практич. психолога. 1996. № 5. С. 85–95.
  5. Волков Е.М. Преступный вызов практической психологии: феномен деструктивных культов и контроля сознания (введение в проблему) // Журн. практич. психолога.  1996. № 2. С. 87–93.
  6. Волков Е.М. Консультирование жертв интенсивного манипулирования психикой: основные принципы, особенности практики // Журн. практич. психолога. 1997. № 1. С. 102–109.
  7. Гушански В.Л., Броно Е.М. Для «упорядочения поведения» // Независимый психиатрич.  журн. 1994. № 3. С. 26–28.
  8. Джиамбалво К. Консультирование о выходе: Семейное воздействие. Как помогать близким, попавшим в деструктивный культ. Нижний Новгород: American Family Foundation, 1995.
  9. Егоров Б.Е. Российское коллективное бессознательное. Некоторые закономерности проявления и формирования: Тезисы к пониманию. М.: издание автора, 1993.
  10. Короленко Ц.П., Донских Т.А. Семь путей к катастрофе. Деструктивное поведение в современном мире. Новосибирск: Наука, Сиб. отд., 1990.
  11. Одайник В. Психология политики: политические и социальные идеи Карла Густава Юнга. СПб.: Ювента, 1996.
  12. Фромм Э. «Дианетика»: искателям сфабрикованного счастья // Человек. 1996. № 2. С. 54-59.
  13. Хессен С. Механизмы программирования и методы депрограммирования и реабилитации жертв деструктивных культов // Вестник РАТЭПП. 1995. № 2. С. 47–64.
  14. Черепанова И.Ю. Дом колдуньи. Начала суггестивной лингвистики. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1995.
  15. Элиаде М. Мифы. Сновидения. Мистерии: Пер. с англ. М.; К.: Рефл-бук;  Ваклер, 1996.
  16. Юнг Т. Архетип и символ. М.: Renaissance, 1991.
  17. Vesti P., Somnier F., Kastrup M. Psychotherapy with torture survivors. — Copenhagen: IRCT, 1992. — 81p.
  18. Zellnet W.W. Countercoltures. A sociological Analisis. New York: St. Martin’s Press, 1995.
  19. Zimbardo P., Andersen S. Understanding Mind Control and Mundane Mental Manipulations // Recovery from Cults: Help for Victims of Psychological and Spiritual Abuse. Ed. M.D. Langone, W. W. Norton: New York, 1995, 104-128.
Записаться на мероприятие