Преконтакт и ускорение социального времени


В плане преконтакта вклад гештальт-терапии в психотерапию в целом довольно большой. Одна из вещей, которая была предложена, это рассмотрение психотерапевтического процесса с точки зрения некоторых этапов его протекания. И Фредерик Пёрлз ввёл такое понятие как цикл контакта. Думаю, вы все с ним знакомы. У Пёрлза эта диаграмма была круговая. Он разделил время процесса, который мы реализуем, на этапы.


Любая деятельность, неважно, терапевтическая сессия или какая-то другая, происходит неким циклическим образом. То есть существует некоторая фаза преконтакта, фаза контактирования, так называемый Full- контакт и постконтакт. На каждом из этих этапов одно и то же действие может иметь как позитивный характер, так и негативный.
Ну вот, например, что касается преконтакта, его предназначение в том, чтобы на первом этапе удалось каким-то образом не суетиться и выделить ту актуальную потребность, которая у вас есть. И тут получается интересная штука – если вы от природы суетливы, торопливы и тревожны, то очень часто и у клиента, и у терапевта в этом контакте появляется искушение сделать всё быстро. И внешне оно даже красиво выглядит – человек быстро принимает решения. Единственное, чего никто не знает, что он принимает их быстро, но не те. То есть человек быстро что-то сделал, а потом выяснил, что хотел другого. Точно также терапевт может быстро тексты произносить, решения быстро принимать, быстро производить что-то в течение сессии, единственное, что эти действия касаются желаний терапевта, а не клиента.
В этом смысле одна из версий гештальт-подхода говорила о том, что довольно важной штукой является вот это описание барьеров, которые в межличностном взаимодействии возникают на пути между собственно моим желанием и его реализацией.
И здесь вы можете обнаружить большое количество крайне любопытных способов прерывания контакта. Например, в преконтакте лучший способ оборвать контакт со своей потребностью – это слияние.
Слияние бывает двух видов. Слияние первого рода – это то, что препятствует обнаружить и выделить во внутреннем пространстве какую-то основную фигуру собственной потребности, фигура на фоне не проявляется. То есть когда я не могу определить, чего же, в сущности, мне хочется в настоящее время. Я могу хотеть сейчас читать эту статью или загорать на пляже, могу перепутать эти два процесса. Потом выяснится, что по результату мне совсем не то нужно было. В общем, очень часто получается, что я что-то делаю, вкладываю какое-то количество энергии, а потом на выходе получается огорчение вместо радости.
Любая наша потребность возникает из дискомфорта. Вот вы чего-то не хотели, или обнаружили, что в теле образуется некоторое физиологическое переживание, что вам чего-то не хватает, или есть какой-то избыток. И пока вы не обнаружите, чего, собственно, вам не хватает, дальше по циклу контакта двигаться бессмысленно. Потому что, ошибаясь на начальном этапе, во всех последующих этапах вы будете идти уже сбойным образом.
А слияние второго рода – это уже некоторая такая попытка отделиться от окружения. Например, если все хотят слушать лекцию, а кто-то один из вас вдруг замечает некоторый дискомфорт, ну например, сухость во рту и ощущение: «Сил моих нет, как воды хочется!». И вот в таком случае встать и пойти попить воды не всякий студент себе позволит. Ведь как бы само собой разумеется, что все мы здесь хотим одного – слушать лекцию.
Соответственно то, что является особенностями гештальт-подхода, это некоторые попытки изучения контакта как такового.
Дальше в зоне контактирования возникают другие важные этапы. Например, если я хочу контактировать с кем-то или с чем-то, то мне нужно выделить какой-то объект внешнего мира. Это может быть как предмет, так и человек, с которым мне бы хотелось производить некоторый обмен. И если этот объект подходящий, то следующий этап проходится в зоне какого-то приближения к этому объекту. А если это объект неподходящий, то наша задача осуществить уход от контакта, отвержение данного объекта. И, соответственно, искать другой подходящий объект.
Но это тоже достаточно известная часть. А вот то, что гораздо реже описывают – это вопрос: «Как?». То есть после того, как я понял, чего я хочу, с кем я хочу, дальше это вопрос формы: каким образом мне это взаимодействие осуществлять.
И вот здесь существует очень любопытная штука, потому что очень часто у клиента в психотерапии возникает одна и та же сложность. Он говорит: «Как я не пытаюсь с людьми общаться, они почему-то от меня разбегаются». И вроде желание такое хорошее, и другие люди вполне хорошие, а ничего не происходит.
Здесь возникает та часть исследования, когда я хорошую потребность осуществляю негодными способами. Ну, например, если я пытаюсь получить близость, задирая всех окружающих на фоне интенсивности моей потребности. И, понятное дело, что я хочу, чтоб меня заметили, а вместо этого получаю кучу негодования от окружающих людей. Они либо от меня уходят, либо непонятно почему на меня бросаются. Ведь получается, что я пытаюсь привлекать к себе внимание путём провокаций. Или, например, я хочу той же самой близости, но вместо этого контролирую. Я пытаюсь заставить кого-то сделать что-то со мной вместе. И тогда получается тоже средство негодное. Потребность хорошая, а вот средство, с помощью которого я осуществляю эту потребность, оказывается дискомфортным для другого человека.
И в этом смысле это следующая довольно важная вещь – поиск подходящей формы удовлетворения моих потребностей.
Кроме того сама теория контактирования крайне любопытна. Часть гештальтистов описывали контакт в варианте системы Исидора Фромма, который считал, что контакт – это то, что либо случается, либо не случается. Ну вот, допустим, вы подключили штепсель в розетку, и если контакт есть, то лампочка загорится, а если там какой-нибудь сбой, то лампочка гореть не будет – контакта нет.
Существует также другая школа, в ней описывают, что контакт может быть каким-то полным, полноценным, или неполным. В одной из лекций Жан Мари Робин приводит такой любопытный пример: если мужчина занимается сексом с одной женщиной, и в этот момент мечтает о другой, то в телесной, физиологической зоне у него случается контакт с одним человеком, а в зоне ментальной, в зоне фантазий, возбуждения – с другим. Тогда можно ли каждый из этих контактов считать полным? Кто-то считает, что можно, а кто-то, что нельзя. И тогда уже любопытной штукой является вот это целое направление гештальтистов, которое про это пытается думать.
Я просто хочу перечислить интересные вещи в гештальт-подходе.
Дальше, после Пёрлза, Исидор Фромм использует не только понятие этапов контактирования, но также обращает внимание на то, что контактирование происходит во времени. И так из цикла контакта возникает так называемая Кливлендская кривая Исидора Фромма. То есть вот эти все этапы изображаются с помощью кривой нормального распределения. По вертикальной оси задается количество энергии, которую даёт нам желание, а по горизонтальной оси – время, в течение которого происходит цикл контакта. И это тоже очень важно, потому что если в преконтакте была успешно выделена фигура потребности, то дальнейшая наша деятельность наполнена энергией желания. А если фигура потребности выделена суррогатно, подменно, то вот эта кривая энергией не наполняется, она носит более пологий характер. Ну и, соответственно, обменные процессы идут минимальным образом.
У вас наверняка случалось такое ощущение, когда вы что-то делаете и понимаете, что это вас увлекает, когда много энергии и в теле, и в ваших переживаниях, эмоциях. А бывает, что вы делаете что-то, собрав все силы, а всё равно происходит вяленько.
У лекторов так часто случается. Бывает, ощущение, что как-то вообще очень хорошо получается лекция, и так живо всё происходит. А бывает так, что как ни стараешься, вроде и мысли хорошие были, а лекция энергией не наполняется.
Про эти вещи гештальтисты довольно много писали, и я на этом долго останавливаться не хочу. А вот то, что увлекает меня сейчас – это фактор времени. Про него писали гораздо меньше. А время штука тоже крайне любопытная.
Существует хронологическое понятие времени, которое нам привычно, это то, что идёт у греков от бога Хроноса. Допустим, 45 минут лекции – это хронологическое время.
Если вы помните, Хронос был очень жестоким и неумолимым богом, он пожирал своих детей. И это одна, какая-то привычная для нас характеристика времени, хоть и непростая. А у греков понятие времени описывалось ещё и через другого бога – Кайроса.
В отличие от Хроноса, Кайрос имел совсем другой характер, это был бог неуловимого мгновения удачи. Такой момент часто наступает неожиданно и поэтому им трудно воспользоваться. А Кайрос обращал внимание человека на благоприятное время, когда нужно действовать для достижения успеха. Его изображали с весами в руках и чубом на голове – только за этот чуб его и можно было поймать.
То есть время может быть разным.
В психологию понятие вот этого кайроса ввел психоаналитик Дэниел Стерн. Кайрос – это некоторое событие между терапевтом и клиентом, которое малопредсказуемо, и возникает, когда какое-то интенсивное желание клиента встречается с риском психотерапевта отойти от собственных психологических защит, и тогда у терапевта возникает успешная интервенция, прямо в точку. Это то, что происходит с клиентом как удачная сессия, или что-то, что описывается через понятие инсайт. Другой вопрос, что психотерапевту для этого мгновения приходится достаточно долго “молиться ” богу Кайрос, чтобы ухватить его за чуб, и чтобы произошло что-то важное и ценное.
И когда мы достаточно долго находится в преконтакте с клиентом, исследуем историю его жизни, нюансы наших отношений, когда мы внимательны к мелочам – вот это всё является своеобразной молитвой богу Кайроса. Чтобы когда-то настало мгновение удачи – и вдруг случилось такое наше взаимодействие с клиентом, от которого произошла трансформация, какое-то изменение, и появилась возможность взглянуть на то же, но под другим углом.
Кроме того относительно времени есть много других любопытных вещей, о которых мы реже думаем. Ну, например, есть время внешнее, астрономическое, и есть время внутреннее, субъективное. И вы, наверное, замечали, что они могут отличаться по восприятию. Для случаев, когда мы чем-то увлеченно занимаемся, нам кажется, что времени совсем мало проходит. Например, я делал что-то и думал, что прошло пять минут, а потом смотрю на часы, и вижу, что прошло два часа. Вот когда я увлечен, и энергия моего желания наполняет меня полностью, то моё субъективное время как будто растягивается. А хронологическое время совсем другим темпом идёт.
Есть ещё так называемое цивилизационное время. Что имеется ввиду?
В течение длительного времени, где-то до конца 19 века время текло очень медленно, в том смысле, что оно носило циклический характер. Психоанализ появлялся, пытались осмыслять произошедшее, и время было таким, что изменения происходили крайне редко. Ну, например, если человек родился крестьянином, его отец был крестьянином, дед был крестьянином, то и его дети станут крестьянами, они будут жить в одном и том же социальном слое, по одним и тем же законам. И система морали была очень эффективным регулятором поведения.
А дальше возникает целый ряд изменений, буржуазная революция и прочее, и под влиянием этого происходит большое количество социальных сдвигов. Тогда человек, который родился крестьянином, приезжает в город и становится пролетарием, потом поступает в институт и становится интеллигентом. И в пределах одного и того же жизненного цикла происходит смена принадлежности одного человека к совершенно разным социальным группам. Соответственно, весь набор его правил и норм мировосприятия сформирован как крестьянский. И тогда весь набор интроектов такого человека происходит из одной социальной среды, а фактически он живёт в другой среде.
Для обозначения этого феномена в современной науке появляется идея социального времени. Социальное время – это количество социальных изменений, которые происходят в единицу времени.
Скорость течения социального времени резко возросла в конце 19 – начале 20 века. В конце 19 века Тургенев написал любопытный роман «Отцы и дети». В нём впервые было введено и описано понятие конфликта отцов и детей, когда дети живут уже совсем не таким образом, как их родители. До Тургенева никто этим не интересовался, а он вдруг взял и описал. И примерно в это же время Фрейд уже интересуется эдиповым комплексом.
То есть тогда время ускорилось настолько, что то, как жили родители, и то, как живут дети начало сильно отличаться и возникло понятие конфликт поколений. А уже сегодня это понятие стало обычным бытовым термином и даже утратило смысл, ведь это понятное дело, что дети и родители живут совершенно разным образом. Но насколько разным?
Если вы внимательно присмотритесь к играм, в которые играют ваши дети, то увидите, что они совершенно не похожи на то, во что играли вы. Они уже абсолютно отличаются. В рамках моего поколения родители и дети играли в очень похожие игры, они хоть и менялись, но чуть-чуть, незначительно. А вот в играх следующего поколения я уже ничего не понимаю, и сленг у них другой.
То есть социальное время ускоряется. И появление различных приспособлений и гаджетов ускоряет его ещё больше. В двадцатом веке время ускорилось настолько, что между одним кардинальным изменением и другим происходит цикл не в семьдесят лет, а в десятилетие.
К примеру, сегодня уже не каждый вспомнит время, когда ещё не было мобильных телефонов, многие не совсем понимают, как можно жить без них, а я хорошо помню свои ощущения, когда мобильный телефон был сначала престижной вещью, и потом стал массовой. Я тогда со страхом думал: покупать или не покупать мобильный телефон. Потому что с ним я становлюсь доступным в любой момент времени, а это не очень приятно, когда какой-то человек может позвонить в любое время, и я никак не защищён от его появления в моей жизни. То есть, с одной стороны, мобильные телефоны сильно упростили контактирование, а с другой стороны, это взламывало моё личное пространство, потому что я стал постоянно доступен.
До этого было хорошо – если меня дома нет, то никто не может дозвониться. Или я могу не взять трубку и не ответить. А сейчас мобильник запишет все координаты звонящего человека, и я должен перезвонить в ответ. Как будто моё личностное шизоидное пространство изрядно насилуется этими телефонами.
Но шизоиды могут побеспокоиться о себе, и их ответ всегда прекрасен. Так возникло веяние мессенджеров. И когда мне неудобно ответить на звонок, я отсылаю сообщение: «Извините, я не могу Вам сейчас ответить. Напишите, пожалуйста, сообщение». И мои друзья, клиенты понимают, что звонить мне почти бессмысленно, а вот если мне написать, то я отвечу. Это как будто некоторая защита от врывания в мой личный мир, мне так удобно.
В этом смысле получается, что ускорение контактирования приводит к очень большим изменениям, которые мы не очень можем контролировать. И ускорение социального времени в течение одного жизненного цикла сменяется ускорением в рамках десятилетий, а в настоящее время уже в течение годов, то есть происходит по экспоненте.
В связи с тем, что изменения, которые происходят, уже не могут быть описаны современной наукой, случился крах социологии. Например, социологи сделали прекрасные расчёты результатов выборов в США, но победил совсем непредсказуемый кандидат. 70% голосов в опросах было за Клинтон, а победил Трамп. Социология говорила, что это невозможно, а в реальности произошло. Почему? Потому что происходит слишком много изменений и социологическая наука не успевает за ними.
И сейчас разница между циклическим и процессуальным временем привела к тому, что уже невозможно и бессмысленно исследовать причины. Например, в психоанализе важно исследовать причины различных характерологических сложностей, чтобы найти, что если в детстве было то-то, то вот сейчас то-то. Однако скорость изменений такова, что за время исследования их произойдёт ещё больше. И это приведёт к тому, что нужно будет исследовать следующие причины.
И тогда то, что отличает гештальт-терапию от психоанализа, это то, что мы не столько ищем причины, сколько пытаемся описать реальность. И понятие детерминизма в гештальте заменяется понятием релятивизма, мы говорим о том, что всё со всем связано. Есть некоторое влияние моего прошлого на то, как я читаю эту лекцию. Есть некоторое влияние настоящего на то, что я говорю в этой лекции. Есть некоторое влияние моих мечтаний и планов на будущее, которое обуславливают эту лекцию.
Ну, вот вчера появилось желание рассказать вам про время – это влияние прошлого. Каким-то образом у меня уже не хватает времени на то, чтобы поговорить с вами про время в рамках этой лекции – это влияние настоящего. А ещё мы с тренерами говорили о том, что будет интересно ввести какой-то инновационный момент в лекторскую активность, и нужно пять минут на это выделить. И тогда будущее прямо сейчас влияет – мне нужно остановиться, не смотря на то, что есть очень много интересного, что хотелось вам про Дэниела Стерна рассказать, ведь времени на это уже нет.
Ускорение времени описывается теорией сингулярности. Она говорит о том, что это ускорение времени растёт таким темпом, что между коренными изменениями в какой-то момент нашей жизни настанет временной промежуток в ноль. Ну, то есть будет происходить изменение за изменением.
Раньше между социальными изменениями проходило больше ста лет, потом стало меньше жизненного цикла в семьдесят лет, потом меньше десяти лет. В настоящий момент мы имеем так называемое время предсингулярности, это когда между коренными социальными изменениями возникает промежуток времени год и менее. И теоретически футурологи говорят о том, что где-то в пятидесятых годах 21 века наступит та точка, когда между двумя коренными социальными изменениями будет промежуток времени ноль.
И тогда получается, что функция творческого приспособления сейчас носит исключительно актуальный характер. Потому что раньше к чему-то можно было адаптироваться в течение столетий, потом в пределах одной жизни, потом в пределах десятилетий, но это всё равно был большой промежуток времени. Уже сейчас нам нужно адаптироваться в пределах годов – к мобильным телефонам, компьютерам, покупкам в интернете. А где-то к пятидесятому году настанет период сингулярности, когда изменения уже будут происходить без промежутка времени на адаптацию. И неизвестно, как с этим всем обращаться. Благодарю за внимание!

Вопрос: А как, по Вашему мнению, на интенсиве время течёт? Ведь получается, мы как-то себе жили, потом приехали сюда, и у нас двенадцать дней как бы вырваны из какого-то привычного для нас течения.
Ответ: Кроме скорости у времени есть еще и параметр насыщенности. Насыщенность времени – это когда происходит много различных событий, вызывающих мой эмоциональный ответ. Вот интенсив для меня – это не ускоренное время, а время насыщенное контактами. Потому что за время интенсива, за эти одиннадцать-двенадцать дней мы переживаем количество контактов примерно равное году жизни нормального человека. Мы очень много встречаемся и это большая нагрузка.
Это для меня насыщенное время. И может быть, в рамках индивидуального времени оно для кого-то сужается, а для кого-то растягивается. Для того, кто увлечён, может происходить огромное количество всего в его мире. А для кого-то время может тянуться крайне медленно, если он увлечён не интенсивными вещами, ну, например, ждёт, когда домой вернётся.

Немного информации об авторе

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *